Иконников почувствовал, что попал в неловкое положение, и что нужно солгать, чтобы не подвести Филатова.
И он ответил с деланным удивлением:
-- Ей-Богу, не знаю где он! Вышли мы вместе, но потом он простился со мной и пошел. Мне он сказал, что идет по делу.
-- Странно! -- Рудзевич опять заходил по номеру. -- Я, видите ли, боюсь одного: Филатов мальчишка и не умеет управлять своими страстями. И я уверен, что он полез на какую-нибудь нелегальную сходку.
-- Конечно, это дело его, -- продолжал Рудзевич. -- Живи он один -- пусть нарывается на какую хочет историю! Но он живет со мной и знает прекрасно, что за мной следят. Случись что, -- первым долгом ко мне явятся.
Положение Иконникова становилось скверным. Он был теперь между двух огней: покрывая Филатова он, тем самым, подводил Рудзевича.
Приходилось действовать дипломатично.
-- А вы бы, Рудзевич, на всякий случай, приняли меры! -- сказал он, подумав. -- Мало ли что может случиться! Вдруг Филатова арестовали?
Иконников уже не сомневался, что это так именно и случилось.
-- Вы посмотрите: одиннадцатый час, а его еще нет! Право, что-то подозрительно!