Увидали в окно, кто подъехал, и бросились к воротам: и тетка и Мялмуре. Смотрит Гамид -- какой-такой дорогой гость приехал? Рассказала ему наскоро Мялмуре, пока старая Маньяман здоровалась да хлопотала возле барина.
Маньяман души своей не слышала от радости. Ей-то дороже всех барин. Совсем ослепла было старуха года два назад, и в глазах так темно было, как в сыром погребе, и голова болела -- не жила, а мучилась тогда старая Маньяман. Вот и рассказала она как-то проезжавшему барину про свою болезнь. Поговорил барин с Елалдином и приказал привезти Маньяман к себе в усадьбу. Поместил ее барин в своем доме,-- дом большой, а он один. Выписал доктора из города. Приехал доктор, пришел к Маньяман в комнату и говорит ей по-татарски: "Хочешь, Маньяман, видеть?" -- "Хочу",-- отвечает Маньяман. "А не боишься того, что я буду глаз твой резать?" -- "Не боюсь",-- говорит Маньяман. Взял кто-то за голову Маньяман, она дрожит вся,-- глаза так быстро, быстро мигают, а доктор. все говорит ласково, тихо: "Не бойся, Маньяман, не бойся". И не помнит уж Маньяман, что было дальше. Потом пришла в себя. Через неделю пришел доктор, поднял ей повязку, спрашивает: "Что видишь, Маньяман?" Смотрит Маньяман в окно.-- "Травку зеленую вижу".-- И заплакала от радости. "А голова болит?" -- "Прошла голова". Еще две недели продержали Маньяман и, наконец, домой отпустили. Доктор сказал ей на прощанье: "Смотри, Маньяман: как ветер или пыль -- не ходи на двор -- глаза запылишь, тогда нехорошо опять будет". Сперва береглась, а потом стала ходить: нельзя по крестьянству не ходить. Запорошит глаза, опять голова заболит -- и через туман начинает видеть Маньяман, когда светло и нет пыли на дворе -- хорошо и сейчас видит.
Теперь она сидит с знакомым барином на крылечке, поднесла руку к своему старому опухшему лицу и смотрит снизу вверх в лицо своего милого барина. Всматривается и Гамид в барина: смотрит на его черную стриженую голову, на его мягкую черную бороду, добрые острые глаза, и все хочется ему еще смотреть, и удивляется он и думает, что вот и богатый и барин, а разговаривает с простыми людьми, и смеется с ними, и руку им жмет.
-- Ты,-- говорит барин старухе,-- не Маньяман по-нашему, а Марфа, а Елалдин -- Дмитрий.
Мялмуре самовар поставила, пока барин разговаривал с теткой на крылечке, стол накрыла, поставила поднос с маленькими чашечками на высоких шейках. Сама одела новый костюм, вышла на крыльцо и по-татарски зовет барина чай пить.
Не понимает барин, смотрит на Мялмуре, смеется и говорит ей по-русски -- какая красавица она стала. Смеется и Мялмуре, качает головой и говорит с сожалением:
-- Не понимай русску.
Маньяман переводит, краснеет Мялмуре и, присев на лавке, все смотрит, как молодой барин пьет чай. Вошел и Гамид, облокотился о дверь и тоже смотрит.
-- Это кто, Марфа? -- спросил барин, указывая на Гамида.
-- Наш работник.