На крыльцо выскочили из дому испуганные сестры, бонна, а за ней и сама Аглаида Васильевна, бледная, перепуганная непонятной тревогой.
Физиономия Тёмы, его растерянный вид ясно говорили, что в нем кроется причина всего этого шума.
– Что? Что такое? Что ты сделал?
– Я… я убил мясника, – заревел благим матом Тёма, приседая от ужаса к земле.
Было не до расспросов. Аглаида Васильевна бросилась в кабинет мужа. Появление генерала дало делу более спокойный оборот. Все объяснилось, рана оказалась неопасной. Обиженный получил на водку, и через несколько минут мясники снова отправились в путь. У Тёмы отлегло от сердца.
– Негодный мальчик! – проговорила, входя с улицы, мать.
Тёма потупился и почувствовал себя действительно негодным мальчиком. Николай Семенович был не того мнения.
– За что ж ты ругаешь его? – возмущенно обратился он к жене. – Что ж, по-твоему, ему уши будут рвать, а он ручки за это должен целовать?
Аглаида Васильевна, в свою очередь, была озадачена.
– Ну, так и берите себе этого разбойника, а мне он больше не сын, – проговорила она и быстро ушла в комнаты.