Карташеву было жаль выпускать Одарку.
– Можно тебя еще раз поцеловать?
– Ой, боюсь, панычику.
Карташев выпустил Одарку.
– Ну иди…
Одарка ушла и даже не оглянулась, а он остался.
– Как это все глупо вышло, – громко вздохнул он.
Он подождал, пока затихли шаги Одарки, и медленно пошел по дорожке…
– Ну, начинайте.
Корнев перестал петь и покорно заговорил: