– Ерунда все это, – сказал Корнев, – знаешь ведь…
– Бунтовщики? – весело, понижая голос, спросила Маня.
Карташев рассмеялся.
– Ерунда, – повторил Корнев и принялся за ногти.
– Спасибо, что с полицией не доставили, – сдержанно вздохнула Анна Степановна, присаживаясь на стул. Она посмотрела на Карташева, на сына, покачала головой, вздохнула и сказала: – Голубчики мои, учение опять, латынь, да то, да другое, и господь его зна, що такое, поки не выкрутят, не выкрутят все. – Она сделала энергичный жест и махнула рукой.
– Ну-с, как твои? Наталья Николаевна?
– Васенька изволили, кажется, найти прочное помещенье своему сердцу? – рассмеялась Маня.
– Манечка изволят, кажется, глупости с утра говорить! – ответил, покраснев, брат.
Он встал лениво, с удовольствием потянулся и, встряхнувшись, сказал:
– Ерунда все это… Через две недели переэкзаменовка – вы это чувствуете?