– Аминь, – облегченно повторило несколько голосов.

Только что отошел Долба – у могилы вдруг появился расстроенный Василий Иванович. Он стоял и напряженно смотрел своими голубыми детскими глазами, дрожал, и слезы градом лились по его щекам.

– Умер?! – с тоской, всхлипывая, говорил он. – Диоген умер…

Слезы опять остановили его.

– Диоген… солнце закрыли… в могиле… в могиле…

Василий Иванович все напряженнее всматривался, и все сильнее слезы лились по его щекам. Он так и застыл в своей позе, мигая глазами. Казалось, он сам забыл, о чем начал, что хотел сказать. Кто-то поклонился ему и пошел прочь. Один за другим все кланялись и уходили.

– Водкой бы не спаивали этого Диогена, – проворчал сквозь зубы Семенов, шагая рядом с Карташевым.

Когда никого больше не осталось, к Василию Ивановичу подошел Петр Семенович и дернул его за рукав.

– Ну, чего еще? – угрюмо оборвал он его.

– Ушли?! – спросил Василий Иванович. – Все ушли?!