- И думать нечего! Не дам спать, пока не напишешь! Знаем мы ваше завтра. Вот головой тебе отвечаю, что за все лето это будет первое и последнее письмо... Садись, садись...
Карташев нехотя сел:
- Все мысли в разброде. Диктуйте мне...
- Пиши, голубчик, - ответил дядя, укладывая что-то в чемодан, - пиши: "Дорогая мама, дожив до двадцати пяти лет, я, слава богу, научился писать под диктовку, лет в сорок научусь и сам писать письма..."
Дядя диктовал совершенно серьезно, а Карташев смеялся.
- Ну, пиши же, сердце. Ты думаешь, ей не будет радость, что ты опять инженер? Охо-хо, какая радость. Только молчала она, а уж видел я, какие кошки скребли ее...
Карташев наконец вдохновился и засел за письмо.
Дядя успел заснуть и опять проснулся.
- О, дурный! То не уговоришь, то не оторвешь! Два часа, а в четыре вставать. Бросай писать, спи!
- Кончаю.