- Я не сомневаюсь, что он говорит совершенно искренно. Он именно только эгоист дела, и, кроме этого, у него ничего нет в жизни. Его фантазия, что ему надо любить, - чушь: ничего ему больше, кроме его дела, не надо. Разве только увеличения размеров этого дела: три дела, десять дел, вся Россия.
- Он будет министром, - согласилась Аглаида Васильевна.
- Я тоже думаю, что будет, - согласилась Маня, - потому что министры, мне кажется, из такого теста и делаются: "Кто вам сказал, что я хочу быть справедливым?"
- Ну, а Борисов как вам понравился?
- Умный, дельный, - ответила Аглаида Васильевна, - установившийся вполне...
- Кто к нам подойдет, - вставила Маня, - а уж мы ни к кому не приспособимся: уж извините... С Аней они очень подружились.
- Что ж? - согласилась мать. - Аня подошла бы к нему.
- Думать, как хочет, не мешала бы, - вставила опять Маня, - а рубашка чистая всегда была бы.
- И рубашка и обеды, - говорила Аглаида Васильевна, гладя роскошные русые волосы Ани, - и ровная, ласковая, как ясный день. Там пусть мужа на трон посадят другие, - пусть сбросят его в самую преисподнюю, а с ней все тот же ясный день.
- Вот, вот - кивнула Маня, - теперь ты, Аня, заплачь...