Карташев быстро упал на колени и, прежде чем Аделаида Борисовна успела опомниться, поцеловал кончик ее ботинки.
Аделаида Борисовна судорожно обхватила руками шею Карташева и прильнула к нему.
Слезы текли по ее лицу, и она шептала:
- Я такая была несчастная... вся жизнь моя так тяжело складывалась... И так счастлива теперь...
Она не могла сдержать рыданий, а Карташев поцелуями осушал ее слезы. Она смеялась и продолжала опять плакать, тихо повторяя:
- Теперь я плачу уже от счастья...
Она заговорила спокойнее...
- Я росла очень болезненным ребенком. Несколько раз я была так больна, что думали, что я не выживу. Мать моя рано умерла, мне было всего три года... Отец женился на другой... Отец любил нас, но мачеха... - Она с усилием докончила: - Не любила никогда... Мы всегда росли с гувернанткой внизу и приходили наверх только к обеду... Мачеха меня считала особенно капризной... В десять лет меня уже увезли за границу в пансион, и я там семь лет пробыла... Каждый год отец с мачехой приезжали к нам на несколько дней, но никогда без мачехи мы с отцом не провели ни одной минуты... Она очень любит отца и боится, что он уделит хоть что-нибудь нам...
Она радостно посмотрела в глаза Карташеву:
- Теперь мне и не надо никого!