Я только нерешительно, молча показал на свою голую голову.
– Да ведь вы в шапке, надвиньте больше на уши, – кто заметит?
Я колебался. Солнце уже село. Мертвые фиолетовые тона бороздили море и темным туманом терялись в отлогом и песчаном необитаемом побережье.
В город тянуло, – хотелось жизни, а там назади еще сидел и словно ждал меня, чтобы рассказать и передать мне свою смертную тоску, покойник.
– Едем, – согласился я.
И после этого решения и я и Бортов вдруг повеселели, оживились. Вспоминали наше инженерное училище, учителей и весело проболтали всю остальную дорогу до города.
В квартире Бортова нас встретил немного смущенный Никита.
– А я сейчас верхом хотел ехать: прибежал на пристань, а катер перед носом: фьють…
– Я, значит, там один бы сегодня сидел?
– Ну, так как же один? – отвечал Никита, – опять же удвох бог привел.