– Поход: на три дня одежду, провизию бери…
– Степан Петрович, куда же это? – спросил Немальцев.
– Лукьян Васильевич, куда же это? – ответил ему Степан Петрович, – откуда я знаю?
Четвертого августа, перед сражением на Черной речке, говорит фельдфебель Немальцеву:
– Сон мне нынче приснился, Лукьян Васильевич. Будто стоим мы в Саратове, и успенская просвирня – помнишь? – меня блинами угощает… И так из-под них и фырчит масло… горячие, вкусные, так и фырчит, а я ем… И что значит этот сон, и не знаю.
– К письму это, Степан Петрович, – говорит Немальцев.
Заглянул Степан Петрович ему в глаза и говорит раздумчиво:
– В том-то и дело, что письма я никакого не получал.
Плохо пришлось в тот день бутырцам. Неприятельские ружья не чета были нашим, из кремневых переделанным ружьям: на сто саженей улетели из нашего пули, а у неприятелей были такие ружья, что и не видно еще их, а уж наши от их выстрелов валятся.
Повели Бутырский полк в атаку. Валится народ.