Старший бежит и на ходу решительно кричит Носилову:
– Батюшка, завтра – сегодня секунды свободной нет!
– Но завтра, Семен Павлович, будет?
– Будет, будет, – доносится успокоительный голос старшего уже с верхней лестницы.
Носилов провожает его глазами, – какая-то надежда, что завтра выпустят, и тоска.
Он смотрит на часы: два часа. Ехать в город, купить еще по записке, что не куплено, да послать опять телеграмму домой.
III
Шесть часов вечера. Последний свисток, и уже мчится из Петербурга поезд. Пестрая, разноцветная, нарядная дачная толпа: молодые франты, дамы во всевозможных шляпках. Потонул в этой толпе желто-зеленый чиновничий люд.
Окна настежь в вагонах: ароматный теплый вечер смотрит в окна, и так легко дышит грудь среди зеленеющего простора полей.
Носилов едет, уткнувшись уныло подбородком в окно, и смотрит, смотрит.