– Ну, так завтра я вас обрею.
– А сегодня?
Даже Никита смутился.
– Что ж… сегодня…
Мы устроили в палатке стол, поставили зеркало, зажгли свечи. С некоторой грустью смотрел я на свои волосы, которые Никита торопливо и кое-как остригивал ножницами. Затем он намылил мне голову и стал водить бритвой, комично высовывая язык.
Если не считать маленького пореза возле уха, после которого Никита наставительно сказал: «А зачем вы шевелитесь?» – все остальное кончилось прекрасно. И, оставшись один, я с наслаждением осматривал свою теперь, как колено, голую голову.
На другой день Бортов, увидя меня, хохотал, как ребенок.
– Да что это вам в голову пришло?
– Пришло в голову, собственно, Никите.
– А что, разве не хорошо? – спрашивал Никита, – ей-богу же, хорошо.