Кривая была большая, приходилось работать в виноградниках, и, когда он наконец кончил, сзади на него насели и пикетажист и Сикорский с нивелиром.
- Собственно, время и обедать, - сказал Сикорский.
Выбрали лужайку повыше под деревьями и присели; под одним деревом Сикорский, пикетажист и Карташев, а под следующими деревьями рабочие.
Подъехала подвода, из которой Сикорский, пикетажист и рабочие стали вынимать свои мешки с провизией.
- А вы что? - спросил Карташева Сикорский.
- Я не сообразил и ничего не взял, - ответил Карташев. - Да и есть не хочется: жарко…
- С завтрашнего дня дело наладится, да и сегодня вечером на привале в деревне нам приготовят обед; мой брат - помните того le plus grand - уже поехал вперед, а теперь как-нибудь поделимся чем бог послал. Днем мы всегда будем как-нибудь есть: некогда, и не так есть, как пить хочется, - завтра будет чай, а сегодня уж как-нибудь… Вы не засиживайтесь; поедим, и уходите вперед, чтобы не задержать нас: верст десять надо сделать сегодня…
В корзинке Сикорского, в чистых бумажках, лежали красивые бутерброды: вестфальская ветчина, маленькие куриные котлетки, несколько огурцов, редиска, масло.
- Возьмем по рюмочке, - сказал Сикорский, доставая маленькую бутылку. - Это ракия, а эта ветчина из Рагузы, она по несколько лет у них вылеживается. Совершенно особенно приготовляется. Нравится?
Карташев выпил и закусывал ветчиной.