Прощаясь, Савинский передал Карташеву письмо к Данилову, заметив вскользь:
- Ничего спешного в нем нет.
Аглаида Васильевна, прощаясь с Савинским, приглашала его бывать и благодарила за сына.
- Помилуйте, мы должны благодарить Артемия Николаевича, что он попался к нам. Я жалею, что не захватил письмо Данилова, вы увидели бы из него, как он относится к вашему сыну. Называет его даже орленком. Кто знает, что такое даниловские орлы, только тот оценит, что это значит.
Когда Савинский уехал, все были в восторге, все были очарованы им.
- Ай, какой умница! - говорила горячо Аглаида Васильевна. - И как образован. Теперь я только понимаю, что такое инженеры. Если во французской революции такую видную роль сыграли юристы, то в нашей, я уверена, сыграют инженеры. И такой отзывчивый, простой, все понимающий. Вот это мой идеал русского образованного человека. И как была я права, когда настояла на том, чтобы не пускать тебя в Пажеский корпус.
- Вы, сестра, вспомните мое слово - Савинский будет министром. И раз уже твое такое счастье, - обратился дядя к племяннику, - то держись за него, мое сердце, и руками и ногами…
- И зубами, - перебил Сережа. - Вот так!
И Сережа скорчил уродливую физиономию, оскалив и плотно сжав зубы.
- А чтоб ты и знал, что так! - сказал дядя. - А потом и сам будешь министром.