- К увольнению! - скомандовал генерал. - Нельзя же с таким серьезно работать, - обратился генерал к Савинскому.
Впечатление было громадное: лица вытянулись, говор, шум шагов стихли - и сразу наступила мертвая тишина.
Мастицкий пришел в такое нервное состояние, что сказал Карташеву:
- Я ухожу и сдаю вам участок.
И, не ожидая, он пошел прочь.
Генерал опять пришел в прежнее благодушное настроение, но уж все были настороже.
Карташев быстро уловил характер отношений между генералом и Салтановым. И когда доходила до него очередь, он, прикладывая руку к козырьку, быстро, почтительно и послушно отвечал на вопросы генерала то, что успевало прийти ему в голову, и в то же время думал: "Опять наврал". Но тон был убежденный и такой, что, отвечая на всякий пустяк, он сознавал, что это далеко не пустяки и что этого именно вопроса он и ждал от начальства.
Когда вопросы и ответы кончились и процессия шла дальше, Борисов, приехавший вместо Пахомова, весело шептал на ухо Карташеву:
- Ой, какой шарлатан. И вам не стыдно?
Карташев улыбался и самодовольно отвечал: