Шацкий мельком взглянул на Корнева и озабоченно продолжал бегать по комнате.
- Вы бы все-таки, граф, присели, а то ваша долговязая фигура не в достаточно эффектном виде, знаете, выходит... получается грубое впечатление этакого, сорвавшегося с цепи...
- Вы, мой друг, имеете склонность забываться.
- Лорд, я прошу вашего снисхождения... Только все-таки сядьте, пожалуйста, а то я чувствую, что не выдержу тона.
- Извольте.
Шацкий повалился на кресло, вытянул длинные ноги и спросил:
- Ну, как же насчет Тюремщицы?
- Ее дело дрянь, - ответил Корнев, принимаясь за ногти. - Она умрет.
- Нескромный вопрос, доктор, - мы все умрем, - когда она умрет?
- Может быть, осенью, может быть, весной.