- А сам убить хотел, - перебил Шацкий.
- И убил бы подлеца! - вспыхнул вдруг Ларио.
Карташев с недоверием и страхом смотрел на загоревшиеся глаза Ларио.
- Он и сейчас его убил бы, - проговорил Шацкий, - а что было неделю тому назад.
- Убил бы, убил, Миша...
- У, животное! Вот с этаким в одной комнате и живи. Ты и меня убьешь когда-нибудь?
- Тебя за что убивать, - равнодушно ответил Ларио.
- Ну, что ж дальше было? - перебил Карташев.
- Ну, вот, Шурка ушла, а я думаю: выпью еще пива, может, засну. Не тут-то было... пятнадцать бутылок выпил: не пьян, спать не хочу, а во мне вот все так и дрожит - убить его, подлеца, и конец... дух захватывает, и свет не мил, если не убью. Пошел на кухню, говорю: "А что, у вас кухонный нож каков?" - "Вам зачем?" - спрашивает кухарка. "Свинью зарезать". Взял нож, попробовал, говорю: "Годится..." Да этак на кухарку и посмотрел. Та так сразу и побелела: по-ня-ла! Нянюшка в слезы... "Не плачь", спать ее отправил к детям, взял нож и хожу себе перед лестницей, жду, когда приедут они из театра... Похожу, похожу, выпью пива и опять на часы...
Ларио перебил сам себя и своим обыкновенным добродушным голосом сказал: