Немного погодя по ровному дыханию Ларио ясно было, что он действительно заснул.
В окно смотрели какие-то однообразные, серые, унылые, точно преждевременные сумерки.
- Пора домой, - тихо сказал Карташев, нарушая молчание.
Шацкий поднял голову.
- Ну что ж, едем, - устало ответил он, - если крест и альбом даешь... Завтра опять экзамен: на всю ночь засяду.
- Ну, однако, ты совсем так сорвешь себя.
Шацкий фыркнул.
- Не в этом счастье, мой друг... Пожалуй, салоп лучше надеть...
Он ушел в кухню и возвратился в салопе горничной.
Грусть его маленького больного лица еще сильнее подчеркивалась его комичной, высокой фигурой в женском пальто.