- У меня теперь глаза на мокром месте... ну, прощай.
- Как ты мне папу напомнила в эту минуту...
- Да, говорят, что я все больше делаюсь похожей на него... Скоро умру...
- Ну, что ты!
- Поезжай, поезжай...
Зина, ласково поцеловав еще раз, повернула его к экипажу.
- Прощайте, прощайте...
Карташев, стоя в легкой щегольской коляске, махал своей путейской фуражкой сестрам, а сестры махали ему платками, подвигаясь медленно вперед к воротам, пока экипаж не скрылся.
Карташев перестал махать, уселся поудобнее и задумался: о Зине, о Наташе, о матери. Затем, вспомнив о подарке сестры, вынул бумажник и насчитал пятьсот рублей... Еще никогда в жизни у него не было в руках такой суммы!
Сытые, крупные лошади бежали легко и весело среди пустых полей. В бархатной безрукавке молодой кучер Семен лихо правил, покрикивал, и рукава его малиновой рубахи раздувались от встречного ветерка.