- А какой мальчик был! Немножко больше денег, и женщины всего мира были бы у его ног.
- Теперь, когда это все уж не мое, ты признаешь? - усмехнулся Карташев.
- Я всегда признавал.
- Но молчал...
- Мой друг, правду говорят только покойникам.
- Собственно, я имею шансик, - усмехнулся Карташев, - все сразу умирают, а я еще месяца два-три буду смотреть из-за могилы.
- И какой еще шансик! - весело подхватил Шацкий. - Нет, мой друг, ты настоящий джентльмен, был им всегда, таким и в могилу сойдешь...
- Спасибо... Я знаю, Миша, что и не джентльмен я, и не красавец, и вся эта наша жизнь ерунда сплошная, но на три месяца... Миша, стоит ли менять?
- Не стоит, и в твою память я всегда так буду жить.
- Вспоминай меня. Когда ты влюбишься, как тот Ромео в свою Джульетту, вспомни, что я мог бы так же любить, я, который буду уже прах времен. Прошли все: великие и малые, гении и дураки... Не все ли равно, Миша: тридцать лет больше, тридцать лет меньше?