– Позволь с тобой рассчитаться.
– Мой друг, к чему же торопиться.
– Я получил деньги и уезжаю.
Карташев отсчитал ему сорок рублей.
– Прощай, Тёма, – сказал грустно Шацкий, – можно навещать тебя?
– Пожалуйста, очень рад буду…
– А то оставайся… в оперетку…
Карташев только рукой махнул. Шацкий шутил, но в голосе его звучало сожаление. Жаль вдруг и Карташеву стало и Шацкого, и всю прожитую с ним жизнь, и на мгновение потемнела яркая тишина Петербургской стороны. В памяти встала вся налаженная жизнь их вдвоем, театр Берга, итальянка. Карташеву хотелось и возвратить все это назад, и какая-то сила уже толкала его вперед. Он шагал в раздумье по лестнице, искал в голове какого-нибудь утешения и вдруг вспомнил:
– Сейчас же абонируюсь и возьму «Консуэло».