Карташев, сперва смущенно, а потом оправившись, начал приводить доводы, почему именно неудобно ехать Наташе. Он не хотел, конечно, врать, но хотел быть убедительным. Мать внимательно слушала и изредка убежденно, серьезно говорила:
– Совершенно верно.
Дядя энергично тряс головой и говорил:
– Очень дельно.
Наташа сначала возражала, но брат стал приводить какие-то факты и убеждал с ласковым упреком:
– Наташа, я же знаю и говорю то, что есть…
Наташа наконец с своей болезненной гримасой, махнув рукой, проговорила:
– Я не знаю, какие там, но я знаю, кто я…
– Нет, ты слишком молода, чтобы знать себя, – возразила мать.
– Ну, не знаю, – развела руками Наташа и замолчала.