Карташев быстро выскочил из экипажа.
– Семен, больше ни слова о Рахили.
Он сунул ему еще три рубля и пошел на станцию. Станционный сторож понес за ним вещи, и они оба скрылись за большой дверью.
Семен сидел на козлах и смотрел вслед Карташеву. Лицо его было насмешливое и злое.
«Больше ни слова… так, так… – думал он, – ловко я тебе, дураку, пыли пустил: «Зиночка, Зиночка…» – да, держи карман, таковский. Ну, да теперь-то вы и без Зиночки породнились».
Семен презрительно сплюнул и тронул лошадей.
XXVI
В одном из ночных притонов, куда как-то попали Шацкий, Карташев и их новый приятель Повенежный, Карташева остановила с теми же бархатными глазами Верочка. Она побледнела, похорошела, скромное платье придавало ей вид порядочной девушки.
– Вы, пожалуйста, не думайте, что я тоже… я певица, – сказала она Карташеву.
– О! и знаменитая певица! – поддержал ее Шацкий.