Что-то сжимало мне горло.
Гости засуетились и бросились во двор.
— Надя, дорогая, — говорил я жене, стучавшей как в лихорадке зубами. — Успокойся, ради бога. В денежном отношении это двадцать пять тысяч, да хоть бы и больше, хоть бы и все состояние, что это для нас? Разве наше счастье деньги? Лишь бы ты да детки были здоровы, да правда была бы с нами, а там пусть все гибнет. Не правда ли?
— Правда, правда, — отвечала жена, едва шевеля губами от лихорадки.
— Ради бога, успокойся, помни — ты всего девять дней после родов.
— Я совершенно спокойна. Иди скорей к амбару. Все уже пошли.
— Не пойду, пока ты не улыбнешься мне, пока ясно не докажешь, что ты спокойна.
Жена улыбнулась и горячо меня поцеловала.
— Теперь я пойду, — оказал я почти весело. Жена Чеботаева подбежала ко мне.
— Где ваши ключи? Где деньги?