— Грешить только станешь…
— Дело божье, видно, — покориться надо.
— Надо покориться, сударь, — говорил Федор Елесин, — от пожару никто еще не разорялся, а виноватого господь сыщет.
— Сыщет, — уверенно подхватила толпа. — Человек не найдет, а бог найдет.
Начались рассказы каждого, как его жгли, как он оставлял все на волю божию, как сжегшего в конце концов постигала кара божия, а они-де, рассказчики, и по сейчас лучше прежнего живут.
— Покориться надо.
Я с отвращением слушал это, как мне казалось, наглое издевательство надо мной, — жгут, негодяи, без передышки, как кабана какого-то, и предлагают еще покориться. Кому? Мерзавцам, постановившим какое-то нелегкое решение и преподносящим его мне, как решение бога!
Народ успокоился, повеселел, а я нетерпеливо ждал рассвета. Наконец, стало совсем светло.
Наехала масса народа из соседних деревень.
Мой план был готов.