— Эх-эх-эх! Лошаденка-то… Лошаденка одна? Ну?
— А то и ни одной…
— Ну? Одна?! Все одна?! Ну?!
— Ну? А я чего ж баю?
— Эх-эх-эх! Стой! — заорал вдруг Федька.
В его пьяном воображении кабриолет все еще был здесь где-то недалеко. Освещенный какой-то мгновенной мыслью, он повернулся, но кабриолет уже скрывался далеко за мостом.
И кабриолет исчез, и мысль, вырвавшись из пьяной головы Федьки, умчалась куда-то.
— Эх-эх-эх! — судорожно заметался он в мучительном напряжении поймать эту мысль, сказать желанное слово, подвернувшееся уже было на язык.
— Ну, да ладно, — сказал Фомин, — спать пора!
И, встав, он посмотрел на расплывшуюся тучку и проговорил, тряхнув угрюмо головой: