— На голову жалуется… В лице переменился… — и, помолчав, понижая голос, добавил: — почернел…
Ах ты, господи, надо ж в последний день… Боже мой, там жена, шесть детей, мать старуха — с какими глазами явиться к ним!
— Да как же это? с чего? что он ел?
— Да так, ничего такого… что и другие… Вчера, как пришли, по стакану водки выпили, чай, квасу маненько, молоко…
— А раньше с ним ничего не было? ты не заметил?
Я вспомнил его угнетенное настроение за последние дни.
Логин не сразу ответил.
— Жаловался он действительно мне как-то… «Что-то сердце у меня, говорит, тоскует». Я ему говорю: «Может, о своих вздумал, ну и встоскнул…» — «Нет, говорит, будто дома-то, надо быть, благополучно: на. жнитво денег выслал, опять же хлеб убрали, не мудрой, а всё для переворота есть». — «Ну так, говорю, что-нибудь, может, домашние о тебе тоскуют». — «Разве, говорит, домашние».
— А так расстройства, рвоты в дороге не было?
— Нет, ничего не замечали.