Я смутился, поставил, за что впоследствии и заплатил шестьсот рублей, которые никогда, конечно, не получил обратно.
Провожая меня к экипажу, он объявил мне свою милость.
— Всю вашу рожь прямо ко мне на завод везите — гривенник дороже против базарной цены и argent comptant[6].
Поистине царская милость!
Я, конечно, поблагодарил, но ни одного фунта ржи не доставил.
Приехав ко мне, он все раскритиковал.
— Разве это ваше дело хлеб сеять? Таким делом может всякий дурак заниматься. С вашими знаниями, с вашею энергией завод нужно открывать: сахарный, винокуренный, бумажный, картофельный, наконец.
Мое отношение к крестьянам он подверг строгому осуждению.
— Не наше, батюшка, дворянское это дело якшаться с хамами.
Я, конечно, не стал оправдываться.