— Вот чего, Николаша, золотой мой, — приступил сразу к делу Василий Михеевич, — а ты что ж с осени-то пахать не надумался, видно?
— Так ведь как надумаешься? Лошаденки нет… Сбирался было дать дядя Алексей, коли управится, свою…
— А много пахать тебе?
Василий Михеевич хорошо знал сколько, но так, для приличия спросил.
— Десятину.
— Я думал, что еще прихватил на стороне ты.
— Где уж, Василий Михеевич, прихватить.
— Э парень, худо…
— Когда не худо… так ведь чего же станешь делать?
— Э-э! А то вот разве, золотой мой, мне уж, что ль, дать тебе лошадку? Пра-а!