— А можно разве в чужой поскотине рвать?
— А пошто нельзя? их бог садил на потребу всем, все одно, как траву, лес.
Вот страна, которая ближе всех подходит к мечтам о том, что когда-то будет и было.
Мы разговорились.
— Хорошо здесь у вас, — говорю Ивану, — умирать не надо.
— И у нас худое же есть. Три зла у нас: первое мороз, второе гнус, третье грех.
— Какой грех?
— Какой? А зачем в Сибирь ссылают? Вот от этих самых бродяжек и грех.
— А разве они донимают?
— Всякие бывают. Плохо положишь — позаботятся… Да не в том сила: сейчас содержи его, да отвечай, да подвода — замают. Хуже вот всех здешний же; они, к примеру, и не бродяжки, — только паспорта нет, — всё вот и шляется. Придет в Томск и объявится, что без паспорта; ну, его сейчас в тюрьму, одежду арестантскую и назад в Каинск или куда там. Сидит себе на подводе, а солдат пешком должен идти. Он развалится себе, как барин, а ты вези…