Привязались солдаты к фельдфебелю: по службе не то, что строг, а прямо не допустит до оплошности, — все вовремя в каждом и усмотрит и убережет. А вне службы не было лучшего советника: вникнет, растолкует, а беда придет— и выручит. С виду молодой, красивый, бравый. В обращении прост, только устанет когда, или если озабочен, тогда становится неразговорчив, отвечает коротко, нехотя, а сам смотрит и точно не видит того, с кем говорит, или думает о чем-нибудь далеком-далеком.
Приходит как-то фельдфебель и говорит:
— Поход: на три дня одежу, провизию бери…
— Степан Петрович, куда же это? — спросил Немальцев.
— Лукьян Васильевич, куда же это? — ответил ему Степан Петрович, — откуда я знаю?
Четвертого августа, перед сражением на Черной речке, говорит фельдфебель Немальцеву:
— Сон мне нынче приснился, Лукьян Васильевич. Будто стоим мы в Саратове, и успенская просвирня — помнишь? — меня блинами угощает… И так из-под них и фырчит масло… горячие, вкусные, так и фырчит, а я ем… И что значит этот сон, и не знаю.
— К письму это, Степан Петрович, — говорит Немальцев.
Заглянул Степан Петрович ему в глаза и говорит раздумчиво;
— В том-то и дело, что письма я никакого не получал.