— Не говори только, что я сказала. Больно сердиться будет.
— Ладно… А Мялмуре пойдет за Гамида?
Мялмуре, хотя и не понимала по-русски, но опустила голову и покраснела. Маньяман ответила за нее:
— Знамо, лучше, чем за старого.
Когда Гамид подал лошадей, барин встал и произнес:
— Ну, прощай, Марфа. Прощай, Мялмуре… тебя надо звать — красавица Зарема.
Старуха перевела ей.
Барин все держал за руку Мялмуре, а она краснела и смотрела в окно.
Лишь только барин вышел и сел в тарантас, как подъехал и сам Елалдин и, слезши у ворот с плетушки, пошел к барину.
— Здравствуй, Андрей Петрович, — проговорил он, озабоченно подходя и пожимая протянутую руку.