Гамид один считался грамотным, хотя никогда не мог ничего разобрать. Он всегда говорил при этом, что его учили по другим книгам. Он взял записку, долго внимательно смотрел на нее сперва с одной стороны, затем с другой и, возвратив приказчику, проговорил:
— Так точно.
— Ах, беда! чего станешь делать? — качали головой татары, и опять кто-нибудь просил:
— А ты возьми!
— Возьми, пожалуйста возьми! — горячо подхватывали другие.
— Ах, чудак, — нетерпеливо пожал плечами приказчик, — да понимаешь ты, русским тебе языком говорю?
— Этак, этак… Чего делать? И ценой бы уж не стали забиваться. Приказчик ты хороший, хвалит тебя Гамид, к другому и идти не охота нам… Вон русские мужики десять рубля давал… Не охота…
— А у него пять десятин жать? — быстро спросил Финогеныч.
— Много есть… знамо, вразбивку не охота, охота вместе, — знакомый ты, хороший барин, слух далеко идет, — охота у тебя поработать. И ценой не станем забиваться.
— Не станете, — усмехнулся приказчик и, прищурившись, спросил: — двенадцать рублей?