Флигель, изба, еще какие-то постройки из осины, уже принявшие грязно-серый цвет, торчали там и сям во дворе в каком-то странном беспорядке.
Торчали так, словно вызвали их, поставили и забыли потом о них.
Рабочий вывел из-под навеса жеребца — сухого, сильного, с раздвоенным задом.
— Это его арден, — сказал доктор и крикнул рабочему: — А что, Иван Андреевич дома?
— Нет, дома нету, — в поле.
— А учитель?
— Учитель должен быть в школе.
— К нему поедем? — спросил доктор.
— Ну что ж, к нему.
Писемского мы застали в школе, окруженного ребятишками.