— Судьба уж моя такая, — вздохнул я.
Каково же было мое удивление, когда Казов, проводив высоких гостей и возвратившись с радостным лицом, сказал мне:
— Мне поручено поблагодарить вас: аплодировать было неудобно: резко… Теперь можно начать мытарства и по министерствам.
Принципиально вопрос прошел довольно быстро и в форме, которая превзошла все мои надежды.
— Вот прочтите, — сказал мне однажды маленький, нервный и подвижной, как ртуть, директор железнодорожного департамента. — Вот там садитесь и читайте.
Я сел в кресло у окна большого казенного кабинета директора, а сам директор потонул за громадным своим столом, читая свои бумаги, запрокинувшись в кресло и как-то держа бумаги над головой. Потом я узнал, что он болел глазами, и ему грозила опасность и совсем ослепнуть.
Бумага, которую дал мне для прочтения директор, был доклад в Государственный совет о ежегодном кредите в десять миллионов рублей на подъездные железные дороги.
Умно, толково, систематично ставился вопрос подъездных путей, их необходимость, необходимость строительной свободы и облегчения типов постройки и эксплуатации.
Директор из-за своих бумаг уловил мгновение, когда я кончил, и крикнул мне:
— Ну что?