— Не показался я, что ль, ему? — спросил обиженно купец.
— Не-ет, — уклончиво ответил Григорий, — так что-нибудь… Господином вот разве назвал тебя сват.
— Так ведь мне что? — сказал сват и сплюнул.
— То-то, вишь, не любит он этого слова: из дворовых он… А сам-то с малолетства уж такой, божий… Господам и сомнительно было: парнишка, как и прочие, а от дела отлынивает… Маленько и прижимали, видно: на горячую плиту голыми ножками ставили… Вот он и ро-бит, как заслышит там «господин», али «барин», ну и уйдет сейчас…
— Так ведь я какой же барин? Такой же, как вы…
— Известно, — согласился сват и сильно потянул носом.
— Может, и обойдется еще, — задумчиво сказал Григорий. — Так вот и на селе… К кому вздумает зайти… Принесет миску, стукнет в окно: «Слышь, крикнет, штароста, — он этак все „штароста“, — пришел, давай мне полную миску». Чтоб уж непременно полная была, а там чего хочешь лей: щец так щец, хоть воды, хоть молока… И сразу есть не станет: постоит сколько дней в бане, скиснет, тогда и ест.
— Что ж так? — спросил купец.
— Так уж воля его…
— И дела от него есть?