Поздно уже. Ночь, южная ночь быстро берет остатки дня. Небо на западе в огне, выше дымчатые тучи нависли, а между ними там и сям светятся кусочки безмятежной золотистой лазури.
— Будет ветер.
Ночь настоящая южная: живая, тревожная, темная и теплая.
Множество огней, и сильнее движение по Светланской улице. Едут торопливо экипажи, снуют пешеходы, из. окон магазинов свет снопами падает на темную улицу. Темно, пока не взойдет луна. Кажется, провалилось вдруг все в какую-то темную бездну, в которой снизу и сверху мигают огоньки. Там, внизу, море, там, вверху, небо, но где же эти огоньки? Между небом и землей? Да, там: они горят на высоких мачтах белых, не видных теперь броненосцев. Там между ними теперь и германских три судна. Принц Генрих угощает гостей обедом, и лихо пьют, говорят за его столом и хозяева и гости.
Принц, кажется, хочет ехать до Благовещенска.
Одного из адъютантов наших, приставленных к нему, он спросил:
— Стоит ли ехать в Благовещенск?
Адъютант замялся: сказать «не стоит» казалось ему неловко как представителю своей страны, с другой стороны, и соврать не хотелось.
— Жители Благовещенска будут счастливы видеть ваше высочество.
— Ну, я не для громких китайских фраз приехал сюда.