— Принимай мое копье!
Искусство так поставить копье, чтоб тигр схватил его зубами, а затем, — и для этого нужна немалая сила, — надо это копье, протиснув сквозь сжатые зубы тигра, всадить ему в горло.
Барс же всегда нападает из засады: с дерева, со скалы.
Раненый, он притворяется мертвым, а когда к нему подходит доверчивый охотник, он бросается на него.
И тот и другой боятся огня и шума, и поэтому на ночь корейцы, в походах, разводят костры, а при появлении тигра, если не желают с ним сразиться, поднимают шум: кричат, стучат в литавры.
14 сентября
Шесть часов утра. День просыпается лениво. На западе синие тучи, и тонут в сизом тумане горы и даль реки. Но восток уже ясен; безмятежно искрится там река, светлая, прозрачная. Спят дальние горы в лучах, плывут плоты и корейцы на них.
Мы собираемся: складываются палатки, затюковываются вещи. С места я разбиваю мой отряд на три части: один идет прямо на г. Херион, другой идет по направлению Кегенху, а я отправляюсь сперва в бухту Гашкевича, к устью Тумангана.
К вечеру я догоню тех, что пошли на Кегенху, а через три дня мы все соединимся в Херионе.
Мы уже переезжаем реку.