— Хунхузы… — испуганно шепчут мне.
Но я рад: я наконец-то вижу их, а то ведь приеду — спросят: «Хунхузов видели?» — нет.
Теперь они передо мной. Ничего, что они оборванные, с желтыми лицами, жалкие. У старика испитое, бледное от опиума лицо…
У них китайские широкие штаны; китайские короткие кофты; косы, за плечами котомки, как и у наших сибирских бродяг.
— Давайте скорей фотографический аппарат: вот здесь, здесь, около этого балагана ставьте их… вот вам печенья, папиросы, только стойте ради бога, и не шевелитесь. Нож торчит из сумки? Нож, нож ради всего святого, так, чтоб он был виден.
— Вас. Вас! Да где же он отстал? Наконец! Спросите их — куда они идут?
— Домой, — отвечает переводчик.
— Как домой? Какой же дом у хунхузов?
— Они охотники, и их фанза здесь, в лесу, в нескольких ли.
— На кого они охотятся и чем?