— Вы что тут делаете? — спрашивает П. Н.
— Да вот дерево рублю.
— Давайте нож, идите спать, я больше не буду спать…
— Да у вас голова болит?
— Прошла.
— А у меня горло прошло, — говорю я, — ну, спасибо, рубите…
«Хорошо бы дома в теплой кровати теперь», — думаю я и с отвращением сажусь, как приговоренный, в свою тюрьму: с одной стороны, пламя в лицо, с другой — ветер с ножами, мокрая земля, мокрое платье — насквозь мокрое.
Все это пустяки, одна ночь, и перед нансеновскими испытаниями стыдно и говорить об этом.
Измучен, устал, сколько впереди еще… И ни заслуг, ни славы… Нет, что-то есть… есть… есть… что же? А, Сунгари и выясненный вопрос истоков… По новой дороге пойдем, где не была еще нога европейца, да и здесь, в этих дебрях, не была, у этих мнимых щелей впервые тоже стоит человек.
Пусть сердится дракон, тайна вырвана у него.