Значит, с нами; что-то странно.
— Его говорит, что там теперь хунхуз нет, хунхуз позади. Его говорит, дорогу знает больно хорошо.
Так как старик наш Дишандари иногда сбивается, то я и не протестовал против их сообщества. Да к. тому же и чисто детская привязанность и радость дикаря, его взгляд на меня, полный радости и удовольствия, слишком ясно говорили о чистоте его намерений. Позавтракав, мы тронулись дальше, не выходя из леса: лиственница, ель, кедр. Все тот же прекрасный, изумительный, строевой лес, какого я никогда не видал, хотя видел много первобытных лесов: на Урале, в Сибири, на севере России и на Кавказе. Никогда не думал, чтоб первобытный лес мог быть таким великолепным.
Однажды мы было сбились, и, если б не сопровождавшие нас китайцы, вместо Шадарена, или Шанданьона, не знаю куда и попали бы.
Когда опять мы подошли к раздорожью, не доходя верст тридцати до Шанданьона, китайцы стали энергично настаивать на том, чтоб идти дорогой направо. И дорога лучше, и попадаются китайские фанзы…
Дишандари отвечал на это, что той дороги он не знает, а всегда и он и все корейцы ходят левой дорогой.
В конце концов китайцы так усердно расхваливали свой путь и ругали корейский, что я решил идти по их дороге.
Тем более что Дишандари и сам признавал, что его дорога для проезда на лошадях очень плоха.
— Ну, в таком случае едем…
И мы повернули на дорогу вправо. В четверти версты от поворота и наткнулись на китайскую фанзу.