Крыша с высоким скатом, окна особо, двери особо, комнаты большие. Во дворе и на высокой завалинке у дома и вдоль стен грозди красного перца, табак — всех цветов, кукуруза, редька, тыквы, колорябия… Лица удовлетворенные, спокойные, благородные.
В. В. нашего окликают китайцы, и он радостно кричит:
— Эта вся хорошая человеки — хунхузов нет.
Корейцы приседают с Дишаидари, и слышится ласковое:
— Е… е… е.
Что значит: да, да, да.
Два молоденьких корейца, наши проводники, весело мелькают впереди. Мы движемся все дальше и дальше…
Отдыхает душа, от ужасов жизни первобытных лесов, где во мраке времен свирепствуют еще разбойничьи цари, бароны над жизнью и имуществом своего раба корейца.
Корейцы честные, благородные, умные, культурные, — ни один китаец не умеет так ухаживать за землей, как кореец (китайцы корейцев нанимают пахать им землю), а дикий башибузук делает с ним что хочет и свирепо, как собрат его, тигр, уничтожает ненавистную ему культуру.
Следы этого уничтожения на каждом шагу — брошенные корейские фанзы, целые деревни.