В порыве лодки, в мужественных фигурах моряков китайцев — сила, удаль и беспредельное спокойствие.
Сказочник кореец, миниатюрная фигурка, робко прижался в углу каюты и, стоя с широко раскрытыми глазами, только смотрит, что из. всего этого выйдет. Это самый опасный перекат.
Ничего, мы уже промчались мимо белой пены, клокочущей воды, острых скал, и режет «Бабушка» под прямым углом воду, уходя от новой стерегущей нас скалы.
Много шаланд разбилось о нее. Но уже китайцы матросы того берега, куда направляемся мы и где стоят семь таких шаланд, дружно и радостно кричат нашему капитану:
— Хо!
Что значит: хорошо.
А он, громадный урод в косе, уже бросил руль своему помощнику и, присев на корточки, тешится, как ребенок, свистком, который я подарил ему.
Потом полез в свою каюту, принес редьку и дарит мне.
Что передаст фотография там, где все в тонах, красках, фигурах, позах и выражениях?
И если меня, много видевшего на своем веку, захватывает и поражает эта жизнь младенческого периода человечества, то изображенная на картинах, в пластике, разве она не поразила бы и не привлекла бы ту толпу, которая наполняет наши выставки?