Поистине надо быть свихнувшимся человеком, чтоб в этой первобытной идиллии находить какую бы то ни было прелесть…
А какая грязь, какие насекомые…
Я уже не говорю о положении людей другой расы, привыкших к кое-каким удобствам и совершенно, как теперь мы, лишенных их.
А ужасная проказа: в деревне Ходянби, в пятьсот фанз, семь прокаженных. Они живут вместе с остальными; эти остальные пьют с ними, едят. И так по всей той Корее, которую я прошел.
А сколько калек, уродов, какая смертность!
Спросите в каждой деревне, и везде вам скажут или, что то же количество, что и прежде, народу живет теперь на свете, или убавляется.
Убавление на севере очевидно: брошенные фанзы, деревни, упраздненные города, теперь жалкие деревушки— на каждом шагу.
Один большой оригинал нашего времени, больной недостаточной культурностью, говорит:
— Я еду отдыхать сюда от тяжести нашей культуры.
На вкус и цвет товарищей нет. Оригинал таким и останется, но все человечество не живет жизнью оригиналов.