— Небо.
Нет, конечно, он врать не будет. Кореец ведь не врет.
Мы плывем дальше. Горы опять подошли, и узоры их ковров видны рельефнее, — посохшая трава, мягкий светло-коричневатый, бархатистый фон. Лес с посохшими листьями, островками там и здесь выступает темно-коричневый бархат.
Это гигантская шкура тигра, он залег здесь и спит под голубым небом, над голубой рекой.
Вот сидит каменный человек.
— А там, у ног его, — объясняет капитан-китаец, — лежит другой такой человек. Это брат убил брата и сел, а когда спросил его один старик: «Ты что дела ешь?» — он ответил: «Брат мой спит, я стерегу его». — «Ну и стереги, пока свет стоит».
А вот скала тигр. Громадная голова, вдавленная между плеч, и лапы — точно пригнулся и вот-вот прыгнет.
— На голове у него след от тигровой лапы, — объясняет тот же капитан.
— Отчего же он тут?
— Его не знает, — переводит В. В., — шибко давно было это.