— Капитан говорит: «Э, вот человек, которого я хотел бы еще раз увидеть».
У большого капитана недоумевающее, огорченное, как у ребенка, лицо.
— Так нигде и не заедете к начальнику? — спрашивает В. В.
— Нет, не заедем.
Попробуем без начальства, — никто еще, кажется, так не пробовал путешествовать по Китаю.
Мы уже едем. Я с трудом высовываюсь и смотрю: все в такой же позе стоит капитан, я киваю ему, он тоже кивает, но, очевидно, машинально, как человек, который все равно уже не может передать, а я понять его чувство.
Толчок, и я падаю назад, и капитан, и его матросы, и В. В. — все это уже отныне только память, воспоминание, нечто уже отрешенное от своей материальной оболочки, вечное во мне: сильный душой, большой ребенок, капитан, его скромные матросы, добрый возвышенный В. В. — все в косах, все китайцы…
Веселое солнце, давно не виданные равнины, пахотные поля, сельские домики, мирная работа осени: молотят, свозят снопы, какие-то люди ходят с коромыслами на плечах, с двумя корзинками, привязанными на длинных веревках к концам. Остановятся, что-то захватят маленькими трехзубчатыми вилами с земли и положат в корзину.
— Что они делают?
— Собирают удобрение.