И то и другое значительно удорожило жизнь, Дороговизна жизни растет очень.
Говор местных людей удалось послушать в первый же вечер нашего прибытия в Порт-Артур за ужином в общем зале.
За соседним столом ужинала группа военных самого пестрого состава: артиллеристы, военные инженеры, просто военные.
Какой-то адъютант, человек лет сорока, с мрачными энергичными глазами, с торчащими ежом густыми седеющими волосами, морщил свой маленький лоб и, жестко вычеканивая слова, долбил:
— А я китайца бью, бил и буду бить, потому что иначе это будет не дело, а черт знает что.
— А если не велят? — бросил маленький блондин-артиллерист — и раздраженно закрыл, свои большие бледные глаза.
— А не велят, так сами и пожалуйте делать.
— Вас просят.
— А меня просят, — я иначе не умею.
— Глядя на вас, и солдаты бить станут, — небрежно говорит ему красивый, выхоленный военный инженер.