Была и жена Юна, но за теснотой не могла пробиться вперед, а стояла со многими другими в каком-то глухом переулке.
Когда император проснулся и узнал, что собрались все замужние женщины, он был очень доволен процветанием нравственности в государстве.
Однако в назначенный час никто не подходил к столу с рюмкой, и каждая в свою очередь очень любезно уступала более старшей. Таким образом очередь легко могла дойти и до императрицы, а может быть, и до бунта.
Но вдруг показалась пожилая женщина, вся в белом, как полагается носящей траур.
Несмотря на тесноту, она свободно прошла к столу и, присев, подняла руки к небу и сказала:
— Небо, ты свидетель моих слов, — девятнадцати лет я овдовела. Я была верна мужу при его жизни, осталась ему верна и до сих пор.
Затем она поднялась, подошла к столу и взяла в руки рюмку.
Рюмка качнулась, но не отделилась от стола.
Тогда вдова задумалась, опять присела и сказала:
— Действительно: раз в жизни, встретив красивого человека, я с вожделением посмотрела на него.