— Да вот дрова для пароходов, а зимой извоз — это два главные их промысла.
— Охота?
— Нет, это уж на любителя.
Тон чиновника-работника мягкий, ласковый, смущенный. Мы постояли еще немного и расстались. Не легка здесь жизнь такого.
Мы плывем, и опять зеленые горы по обеим сторонам. Старый лес весь срублен и сплавлен, молодой зеленеет.
Мы, русские, рубим и на своем, и на китайском берегу, но и за свой и за китайский лес наша казна берет ту же таксу: восемьдесят копеек с сажени.
— Так ведь это китайский лес?
— Китайский.
— А китайцы берут что-нибудь за свой лес?
— Ничего не берут.